Тимофеев-Ресовский Н. В., Воронцов Н.Н., Яблоков А. В.
Москва, "Наука", 1977
|
|
Третьим элементарным эволюционным фактором является изоляция. Изоляция — возникновение любых барьеров, нарушающих панмиксию. Еще Ч. Дарвин придавал изоляции большое значение в протекании эволюционного процесса, подробно изучив характерные особенности изолированных островных форм. Действительно, изоляция, нарушая панмиксию (т. е. свободное скрещивание индивидов), закрепляет возникшее как случайно, так и под влиянием отбора различие в наборах и относительных чис-ленностях различных генотипов в разных изолирующихся частях популяции. Ч. Дарвином и эволюционистами-классиками явления, связанные с изоляцией, рассматривались в большом, макроэволю-ционном масштабе; нас же здесь изоляция интересует в первую очередь как элементарный эволюционный фактор, действующий вначале, в пределах популяции, на микроэволюционном уровне. Для наглядности, однако, мы приведем примеры изоляции и в большом масштабе видовых ареалов. Естественно, что можно обнаружить практически бесчисленное множество различных случаев и форм изоляции. Тем не менее эти различные формы изоляции поддаются достаточно четкой классификации. Прежде всего изоляцию можно подразделить на два основных типа: территориально-механическую (пространственную, географическую), при которой популяция разделяется на две или несколько частей изолирующими барьерами, лежащими «вне ее» (не связанными с биологическими различиями между входящими в ее состав индивидами), и биологическую, при которой та или иная степень изоляции между различными индивидами или совокупностями индивидов в пределах популяции основывается на возникновении соответствующих биологических различий.
Форм такой изоляции может быть бесчисленное множество: водные барьеры для сухопутных видов, барьеры суши для гидробионтов, возвышенности, изолирующие в той или иной степени равнинные популяции, а равнины — горные популяции и т. д. Наконец, пространственный разрыв внутри или между популяциями может явиться следствием миграций данного вида или других видов (всякая дизъюнкция ареала, вызванная переселениями или другими условиями истории вида).
Конечно, всякая пространственная, территориально-механическая изоляция, причины которой лежат «вне популяции» как совокупности организмов определенного вида, в конечном счете связана, как и всякое проявление жизнедеятельности, с основными биологическими свойствами данных организмов.
Приведем примеры изоляции, начиная с крупномасштабных случаев территориальной изоляции.
На рис. 36(1) приведен классический пример разорванного ареала голубой сороки в Палеарктике, а на рис. 36 (2) — сходный случай разрыва ареала вьюна. Совершенно ясно, что в этих (и многих сходных) случаях изоляция соответствующих двух частей видового ареала является абсолютной и в пределах предвидимых возможностей окончательной (без активного вмешательства человека миграция менаду столь разобщенными частями видового ареала невозможна). На рис. 37 приведено географически несколько меньшего масштаба, но также практически абсолютное разобщение частей ареала европейской серны, обитающей в семи далеко отстоящих друг от друга высокогорных массивах юго-западной Палеарктики.
На рис. 38, 39—41 приведены типичные случаи «сетчатого», связанного с речными поймами ареала пластинчатозубых крыс, болотного молочая, «пятнистый» ареал снежной полевки и соболя.
Территориально-механическая изоляция возможна в любых пространственных масштабах, в том числе и заметно меньших, чем те, которые были только что приведены. Эти масштабы весьма различны в зависимости от миграционных способностей отдельных видов. На рис. 1 была приведена схема пространственной структуры популяций сибирского козла и узкочерепной полевки; при внешнем сходстве этих схем надо учесть, что их масштабы соотносятся как 1 : 4000. В качестве другого примера на рис. 42 приведено расселение трех видов дрозофилы на участке площадью около 10—15 га.
Совершенно ясно, что степень территориально-механической изоляции определяется не только пространственным расположением соответствующих межпопуляционных барьеров; большое значение имеет репродукционная активность и подвижность индивидов соответствующего вида.
Границы ареалов индивидуальной активности наглядно можно выражать в виде «радиусов индивидуальной активности» особей, составляющих ту или иную популяцию. Если, как показано на правой схеме рис. 43, радиус индивидуальной активности невелик по сравнению с размерами популяции и расстояниями между соседними популяциями, то степень или давление изоляции будут относительно велики; если же (левая схема рис. 43) индивидуальная активность значительна и покрываемая ею территория включает целую группу пространственно разобщенных популяций, то среднее давление межпопуляционной изоляции будет относительно низким. На рис. 44 показаны границы встречи на гнездовье меченых особей чирка (Anas сrесса) из большого числа окольцованных в гнездах птенцов из популяций Средней Англии, на рис. 46 — то же для песцов Арктики. Огромные радиусы индивидуальной активности практически нивелируют естественную территориальную разорванность их популяции. На рис. 45 приведены границы индивидуальной активности особей четырех видов, определенные по наблюдению за мечеными животными; индивидуальные ареалы мух по порядку величин сходны с ареалами отдельных популяций в целом. Наконец, на рис. 46 приведены радиусы индивидуальной активности песцов, а в табл. 4 приведены сводные данные по радиусам индивидуальной активности некоторых видов.
У растений радиус индивидуальной активности определяется, с одной стороны, расстояниями, на которые разносится пыльца, а с другой — расстояниями, на которые могут отстоять от родительских особей вегетативные потомки (черенки, почки, побеги, стебли, формы «перекати-поле», клубки и т. п.), или на которые могут рассеиваться семена (ветром, водой, при переносе животными и т. п.). Точных и подробных данных подобного рода чрезвычайно мало. Известно, например, что пыльца дуба скального в пределах сплошного леса распространяется не далее нескольких сот метров (Семиряков, Глотов, 1971).
Итак, территориально-механическая изоляция может быть самых различных масштабов и должна рассматриваться (в отношении ее возможного давления) во взаимосвязи размеров ареалов соответствующих популяций и радиусов индивидуальной активности.
Биологическую изоляцию можно достаточно ясно и точно подразделить на три основные формы: эколого-этологическую, морфофизиологическую и собственно генетическую. Бее эти формы изоляции связаны с особенностями, как правило, наследственными, самих организмов, образующих рассматриваемую популяцию; в этом смысле все они являются «генетическими», подразделяясь, однако, по чисто биологическим механизмам их действия и некоторым следствиям.
К эколого-этолотическим формам изоляции можно отнести все те случаи, в которых свободное скрещивание между индивидами нарушается в результате снижения вероятности встреч партнеров из разных групп (по сравнению со встречами внутри группы) в период размножения из-за различий в поведении и образе жизни. Сюда относятся случаи возникновения различий в выборе репродуктивных ареалов, в экологии репродуктивного периода, возникновения различий в преимущественном использовании тех или иных кормов или трофических цепей, влекущие за собой снижение вероятности встреч во время репродуктивного сезона и т. д.
Разные формы эколого-этологиче-ской изоляции сводятся к тому, что первично возникают мутации, создающие генотипы, отличающиеся от остальных особей данной популяции какими-либо эко-лого-этологическими признаками или свойствами.
Примеров такого рода можно подобрать довольно много. У птиц возникают формы, отличающиеся либо сдвигом времени спаривания и гнездования, либо инстинктами гнездостроения, вызывающими локализацию гнезда в разных частях гнездовой стации, характерной для вида (например, выше или ниже в кроне дерева, в разных частях кустарникового яруса, в разных микрочастях луговой или пойменной стации и т. д.) либо демонстративными позами (рис. 47). Некоторые экологические различия были установлены еще в 30-х годах Л. Р. Дайсом (Dice, 1940) в пределах подвидов хомячков Peromyscus, занимающих одни и те же территории, Л. С. Бергом (1934) были описаны «яровые» и «озимые» расы у миног и лососевых, отличающиеся временем нереста, с чем, естественно, связана высокая степень изоляции между особями «тих разных сезонных рас. Изолированность нерестилищ при значительных кормовых ресурсах в оз. Севан привела к дифференцировке местной форели Saltno ischchan на шесть форм (популяций), отличающихся размерами, темпами роста, сроками и местами нереста (Каврайский, 1896; Берг, 1923 и др.). Известны (Heincke, 1898) нерестующие в разное время на одних и тех же банках стада или расы атлантической сельди Clupea harengus; установлена связь с определенными нерестилищами дальневосточных лососей (инстинкт возвращения на определенное нерестилище); для целого ряда насекомых, особенно среди эктопаразитов и кровососущих форм, известна преимущественная связь популяции, часто связанная с соответствующей, иногда значительной, степенью репродуктивной изоляции. Репродуктивная изоляция популяций обыкновенной кукушки (Cuculus canorus) поддерживается за счет этологической изоляции по видам-воспитателям и за счет уничтожения некоторыми видами воробьиных птиц недостаточно замаскированных яиц кукушек. В одних и тех же районах существует несколько «биологических рас» кукушек (рис. 48), различающихся по предпочтению к определенным видам воробьиных птиц и по генетически закрепленной окраске откладываемых яиц (Мальчевский, 1958).
Среди растений многочисленны случаи генетически обуслов ленного сдвига в периоде цветения, а следовательно, и опыления, что также ведет к частичной репродуктивной изоляции, а в конечном счете — к так называемому фенологическому полиморфизму (Wettstein, 1935; Цижгер, 1909, 1928; и др.).
В заключение рассмотрения этолого-экологической формы биологической изоляции подчеркнем, что в этом случае снижается лишь вероятность встречи половых продуктов во время репродуктивного периода, в случае же такой встречи скрещивание происходит вполне нормально.
При морфофизиологических формах изоляции изменяется не вероятность встречи полов (или половых продуктов), а вероятность оплодотворения. Это может быть связано с возникновением различий в половом аффинитете, возникновением морфологических различий в копулятивных органах (включая явления частичной гетеростилии у растений, рис. 49) и др.
У дрозофил на очень большом материале изучена вероятность оплодотворения между представителями разных видов, разных подвидов и географически удаленных популяций и, наконец, между особями с различными генотипами внутри одной популяции.
На рис. 50 показана кинетика оплодотворения внутри видов D. pseudoobscura и D. miranda, а также в реципрокных скрещиваниях этих видов, дающих бесплодные гибриды. На рис. 8, А и Б были показаны результаты изучения вероятности оплодотворения при спаривании самцов и самок D. miranda и D. funebris из своих или географически удаленных популяций. Наконец, выше были приведены результаты аналогичных опытов с отдельными мутациями и комбинации двух мутаций у D. melanogaster и D. funebris. Из этих данных видно, что во всех случаях спаривание могло происходить с разной частотой и в течение различного времени.
Однако, когда спаривание все же осуществлялось, возникало, как правило, вполне жизнеспособное потомство. У растений в группу физиологической изоляции входят, может быть, некоторые случаи возникающих в результате мутаций различий в скорости прорастания пыльцы, а также некоторых форм взаимоотношений растений с насекомыми-опылителями. Большинство случаев эволюционного взаимоотношения между растениями и их опылителями относится уже, несомненно, к морфологическим формам изоляции, связанной со структурой генеративных органов растений (опыление ветром, насекомыми или другими животными, некоторые формы гетеростилии и т. д.).
У животных морфологическая изоляция связана в основном со строением мужских копулятивных органов. Морфологические различия в их строении наблюдаются у целого ряда насекомых (являясь часто основой для построения системы соответствующей группы подвидов или видов).
В заключение краткого рассмотрения морфофизиологической изоляции еще раз подчеркнем, что при этой форме биологической изоляции наблюдается снижение вероятности оплодотворения (а не вероятности встречи полов) при совершенно нормальных результатах скрещивания (в тех случаях, когда оно все же осуществляется).
Наконец, самой важной формой биологической изоляции является собственно генетическая изоляция. К ней относятся все те случаи, когда результаты эффективного скрещивания оказываются в той или иной степени ненормальными (в результате снижения жизнеспособности, плодовитости, полной стерильности гибридов или их отмирания на ранних стадиях развития).
Наиболее «очевидными» примерами собственно-генетической изоляции являются различные случаи возникновения отличий в хромосомных наборах. У растений относительно часто возникают тетраплоидные формы; в случае закрепления в популяции тетраплоидная форма оказывается изолированной от исходной диплоидной ввиду почти полной стерильности триплоидных гибридов между ними. У животных образование полиплоидных рядов является большой редкостью, встречаясь лишь в группах с периодическим превалированием партеногенеза (Vandell, 1934; Астау-ров, 1974). Как у растений, так и у животных к различным степеням интерстерильности между исходной и вновь возникшей формами могут вести отдельные хромосомные мутации и их комбинации; изящными случаями экспериментального получения такой интерстерильности является создание Б. М. Кожевниковым и Н. П. Дубининым трех- и пятихромосомных линий D. melanogas-ter (имеющей в норме четыре пары хромосом), оказавшихся, естественно, интерстерильными при скрещиваниях с исходной формой (рис. 51). На рис. 52 приведены наборы хромосом у различных нескрещивающихся между собой близких видов дрозофил; эти различия возникли в основном путем образования при помощи возникавших реципрокных транслокаций двуплечих хромосом из палочковидных, иногда же может быть и наоборот, т. е. тем путем, которым из четыреххромосомной экспериментально была получена пятихромосомная форма D. melanogaster (Гинтер, Мглинец, in litt.). Сходные случаи обнаружены при изучении сравнительной кариологии грызунов (Воронцов, 1966, 1969). Оказалось, что давление генетической изоляции особенно сильно сказывается на малоподвижных видах. В последнее десятилетие множество видов-двойников, отличных по хромосомным наборам, было обнаружено у разных групп грызунов с роющим образом жизни — у южноамериканских туко-туко Ctenomys (Reig, Kiblisky, 1969), у североамериканских гоферов родов Geomys и Thomomys (Patton, Dingma ton, 1972; Davis et al., 1971), у обыкновенных слепушонок Ellobi-us talpinus (Ляпунова, 1974), у слепышей Mesospalax ehrenbergi (Wahrman et al., 1969; Nevo et al., 1975) и М. leucodon (Soldatovic et al., 1967; Soldatovic, Savic, 1974; Lyapunova et al. 1974). Было показано, что приложение широкой концепции вида (см. ниже), по крайней мере для видов с невысокой подвижностью, неоправданно. На рис. 53 показаны ареалы слепышей, среди которых оказалось несколько не только аллопатрических, но и семл-снмпатрических видов-двойников.
Во многих случаях наблюдается полная собственно-генетическая изоляция между весьма близкими формами, хотя в то же время не удается найти какие-либо установленные кариотипи-ческие различия между ними; в качестве примера можно привести два очень близких вида божьих коровок — Epilachna chryso-тпеПпа и Е. capensis, имеющих микроскопически неотличимые наборы хромосом, но гибриды между которыми отмирают на ранних эмбриональных стадиях (Strasburger, 1936; Тимофеев-Ресовский, Тимофеева-Ресовская, Циммерман, 1965).
По-видимому, в природе обычны случаи, в которых первично возникают другие формы изоляции, способствующие постепенному накоплению большого числа таких генотипических отличий, которые приводят к «несовместимости» соответствующих генотипов.
По механизму действия все формы изоляции принципиально сходны: они вызывают и закрепляют групповые различия вследствие нарушения панмиксии (всегда ведущей к нивелировке различий путем скрещиваний) и длительности своего действия (в отличие от «волн жизни»).
Опыт показывает, что начиная с известной степени филогенетического расхождения форм (более высоких, чем вид, систематических категорий), наблюдается полная биологическая изоляция между ними, которую обычно нельзя уже «прорвать» никакими методами искусственного осеменения в лабораторных условиях; следовательно, конечной формой изоляции между таксонами является собственно генетическая изоляция, с появлением которой скрещивание уже не дает жизнеспособных гибридов. В природных условиях часто полная биологическая изоляция достигается при помощи тех или. иных форм экологической или мор-фофизиологической изоляции; в этих случаях также возможно сосуществование (симпатия) на одной и той же территории (или акватории) соответственно изолированных форм. Изоляция создает своего рода «эволюционную независимость» этих форм, ведет к возникновению межвидовой конкуренции, возможности создания этими формами новых экологических ниш, более полному использованию среды. Практически столь же полная изоляция, но без возможностей, следующих из совместного обитания, достигается резкими дизъюнкциями видовых ареалов, примеры которых мы приводили (см. рис. 36).
Наблюдения в природе и эксперименты ясно показывают, что первично могут возникать любые изоляции, причины которых могут лежать как вне соответствующих организмов (территориально-механическая изоляция), так и в самих живых организмах (возникновение новых генотипов, ведущих к той или иной из форм биологической изоляции). Важно подчеркнуть, что первичное возникновение любой формы изоляции (и любой ее степени) вследствие нарушения панмиксии автоматически ведет к развитию более высокой степени изоляции (если, конечно, не возникнут условия, такие как, например, изменение физико-географической среды или интенсивная миграция соответствующих организмов, вторично нарушающие достигнутую степень изоляции внутри популяции или между группами популяций).
Изоляция, конечно, не создает новых генотипов, как это делает мутационный процесс. Для создания ею новых форм (путем подразделения популяций или групп популяций) необходимо наличие генетической гетерогенности; иными словами, изоляция, осуществляя начальные стадии и усиливая филогенетическую дивергенцию, всегда взаимодействует с первыми двумя рассмотренными нами элементарными эволюционными факторами — поставщиками элементарного эволюционного материала: мутационным процессом и популяционными волнами. Изоляцию нельзя считать, несмотря на длительность ее действия, направляющим фактором эволюции, хотя и в этом отношении она может явиться фактором способствующим и усиливающим. Начальные стадии всякой генотипической дифференцировки внутри популяции закрепляются и усиливаются изоляцией.
Другое важное эволюционное значение изоляции состоит в том, что достаточно сильная степень как территориально-механической, так и биологической изоляции в пределах той же территории ставит изолируемые группы особей под различные векторы отбора. Изоляция, и в этом ее существенное отличие от флуктуирующих волн жизни (также изменяющих, но лишь на короткое время, размеры популяций и тем самым влияющих на вектор отбора),— длительно действующий фактор. Поэтому можно в известном смысле говорить о ее векторизованности в пространстве и во времени. Вместе с тем действие ее давления на эволюционный материал столь же статистично и ненаправленно, как и действие давлений факторов — поставщиков эволюционного материала.
К сожалению, как и во многих других случаях, связанных с изучением микроэволюционных процессов, мы располагаем весьма незначительным числом достаточно хорошо изученных явлений изоляции в природных условиях у различных видов и групп живых организмов. Несомненно, следует всячески стимулировать расширение и развитие популяционных исследований различного рода; особенно важными нам представляются исследования по-пуляционной динамики, популяционной генетики, популяционной морфологии и динамических взаимоотношений между пространственно смежными популяциями. Все это позволит детальнее, тоньше и точнее изучить разные формы межпопуляционной изоляции и, что особенно интересно, начальных этапов возникновения изоляции внутри популяции.
Таким образом, рассмотренный нами третий элементарный эволюционный фактор — изоляция — является основным фактором, вызывающим расчленение исходной элементарной эволюционной структуры на две или более, отличающиеся одна от другой. Описанные выше различные формы изоляции вполне удовлетворяют поставленному в начале настоящей главы требованию отыскания специального фактора, создающего барьеры как внутри популяции, так и между различными группами популяций, могущего приводить к начальным стадиям филогенетического расчленения.
Давление изоляции может быть любым, от очень малого до стопроцентного; давление изоляции в большинстве случаев, так же как и давление большинства популяционных волн, по-видимому, обычно превышает давление мутационного процесса. Необходимо при этом помнить, что в то время как давление мутационного процесса у каждого данного вида на очень долгие сроки является величиной практически константной, давления популяционных волн и изоляции в зависимости от констелляции места и времени могут сильно варьировать, достигая больших величин. При этом длительность давления изоляции обычно значительно больше, чем длительность давления популяционных волн.